<<< ОГЛАВЛЕHИЕ >>>


Глава 12

НЕДОСТАЮЩИЙ БОГ

Среди олимпийцев недостает одного бога – сына Метиды и Зевса, который, согласно предсказанию, должен был сместить Зевса, чтобы править людьми и богами с любовью в сердце. Для того чтобы он родился, в западную культуру и в человеческое сознание должна вернуться Метида – фемининная мудрость. У сына Метиды и Зевса были бы совершенно уникальные родители. Когда Великая Богиня, чтимая в нескольких различных проявлениях, являлась в своем аспекте Богини-Матери, вопрос об отцовстве не считался важным или даже вообще не ставился.

После того как Небесные Боги-Отцы установили патриархальный строй, маятник качнулся в противоположную сторону: богини и женщины заняли подчиненное положение, и такой социальный и теологический порядок сохраняется вот уже на протяжении нескольких тысячелетий. Боги-мужчины завладели властью, и ни у кого из них – ни в греческой, ни в иудео-христианской мифологии – не было сильной и мудрой матери или могущественной и любящей жены. Нечасто такие женщины встречаются и в жизни смертных мужчин.

Зевс: эволюция архетипа отца

Согласно мифам, характер Зевса как Небесного Отца со временем изменялся. Вначале это был отец, видящий в ребенке угрозу. Он проглотил Метиду, чтобы предотвратить рождение сына из страха, что тот его свергнет (точно так же отец Зевса, Кронос, из страха пожирал своих детей, а отец Кроноса и самый первый из отцов, Уран, хоронил своих отпрысков в земле). Впоследствии Зевс стал отцом многих детей – как олимпийцев, так и менее значительных божеств и полубогов. Он был отстраненным отцом, поддерживал одних своих детей, отвергал других и часто защищал издалека и тех, и других. В этом он отличался от своего отца и деда: те не испытывали позитивных отцовских чувств и не хотели детей. Следующее изменение в характере Зевса отражено в его отношении к Дионису, младшему из олимпийских богов, которого Зевс даже сам выносил в своем бедре.

Мифология небесных богов (Уран, Кронос, Зевс) отражает изменения в архетипе отца. Это явление имеет также библейские параллели: ветхозаветный Бог ревнив и мстителен, но затем Он трансформировался в любящего и всепрощающего Бога Нового Завета.

Дионис – единственный олимпиец, у кого была смертная мать – как у Иисуса. Оба бога подверглись преследованиям, были принесены в жертву и возродились (или воскресли). Изображения Диониса – божественного ребенка иногда легко спутать с изображениями младенца Христа: ребенок на руках черной мадонны из Монсерра, например, держит в руках нечто похожее на еловую шишку или перевернутый ананас – тирс, символ Диониса.

Архетип отца изменяется, и по мере того, как эти изменения затрагивают все больше мужчин, в культуре постепенно утверждается новый архетип. Начиная с последней трети XX века многие мужчины стали присутствовать во время родов своих жен, и с каждым годом таких отцов становится все больше. Обычно эти мужчины с самого начала ощущают тесную связь со своими малышами и нередко ведут себя очень заботливо по отношению к ним – в отличие от эмоционально отстраненных и недоступных Небесных Отцов. В этой тенденции отражается эволюция Зевса от отстраненного небесного бога к заботливому отцу, превратившему собственное бедро в лоно для сына. Поступив так, Небесный Отец Зевс приобрел земные черты, – то же ныне происходит с современными мужчинами. И некоторые мужчины превращаются в Земных Отцов полностью.

Описание Земного Отца дают в своей книге "Отец: мифология и смена ролей" Артур и Либби Колман. Это мужчина, постоянно взаимодействующий со своей семьей. Именно семья является основным центром, на котором сфокусировано его внимание. Даже находясь вне дома, он мысленно остается с детьми. Дома этот мужчина не устает проявлять заботу о близких, уделяет много времени воспитанию детей и построению тесных взаимоотношений внутри семьи. Супруги Колман особо подчеркивают положительные стороны такого отцовского отношения, а также обращают внимание на то, насколько это сложно в условиях патриархата:

Образ земного отца чрезвычайно далек от ценностей и стремлений, прививаемых американским мальчикам. Многим мужчинам очень трудно представить себя в этом образе, однако такое отношение отца исключительно важно для воспитания ребенка. Вместо того чтобы быть героем, гарантом дисциплины, мостом в мир или внешней силой, которую необходимо преодолеть, земной отец дает детям ощущение внутреннего доверия к миру и чувство защищенности. Это исключительно благоприятные условия для роста, обретения независимости и формирования уникальной личности1.

Работая с клиентами, я не раз слышала от профессионалов высокого класса, чье положение в мире можно уподобить положению Зевса на вершине Олимпа, о том, что они хотели бы больше времени проводить дома, с детьми. Они рассказывали, сколько радости доставляет им купание ребенка или чтение вечерней сказки. Эти отцы не испытывают ревности к своим маленьким сыновьям, но всей душой их любят. Некоторые даже не разрывают неудачный брак исключительно потому, что не хотят терять возможность ежедневно видеться с детьми.

Итак, в современном американском мужчине архетип отца претерпевает изменения. Хотя патриархальный Небесный Отец по-прежнему доминирует, все больше мужчин отходят от этой модели. Возможно, отражением этой тенденции является и то, что западные политические и религиозные лидеры ныне не имеют такого авторитета, как прежде. Их уже не считают непогрешимыми, и теперь им все труднее заставлять молодых людей жертвовать своими жизнями на войне. Наши правители все в меньшей степени подобны Зевсу.

Метида: появление архетипа мудрой матери

Греческая мифология дает нам очень мало информации о Метиде. Такое молчание и не удивительно: ее обманом заставили стать маленькой и проглотили, – а тем самым свели к минимуму или вообще уничтожили и информацию о том, кем она была прежде. Мы знаем лишь о том, что Метида некогда помогла Зевсу освободить проглоченных Кроносом братьев и сестер. Именно она разработала план освобождения и добыла рвотное средство. Метида – богиня мудрости, и ей поклонялись задолго до Зевса и олимпийцев. И еще мы знаем, что она стала первой супругой Зевса и, согласно предсказанию, должна была родить двоих детей: дочь, не уступающую отвагой и умом ни одному мужчине, и сына, "мальчика с непобедимым сердцем, будущего царя над богами и людьми"2. Когда Метида забеременела, Зевс испугался, что жена вынашивает того самого сына, которому суждено свергнуть его. Тогда он обманом убедил Методу уменьшиться и проглотил ее.

Но, как выяснилось, она вынашивала вовсе не сына, а дочь, Афину. Когда подошел срок, дочь родилась из головы Зевса: она вышла на свет уже взрослой женщиной в золотых доспехах. Афина совсем не помнила о матери и считала Зевса своим единственным родителем.

Метида как божественная фемининная мудрость была и в самом деле поглощена патриархатом и исчезла из западного мира. В этом мифе отражены реальные исторические события (происходившие, видимо, между 4500 и 2400 гг. до н.э.): по Европе одна за другой прокатилось несколько волн вторжения индоевропейцев, которые подчинили народы Европы и принесли своих воинственных богов и теологию, базирующуюся на главенстве Бога-Отца. До этого местное население в течение 25 000 лет исповедовало религии, основанные на культе Богини Матери. Эта была миролюбивая высококультурная эгалитарная цивилизация. Основным занятием в этом бесклассовом обществе было сельское хозяйство. Поскольку их города не были укреплены и стояли на открытых местах, а военное искусство им было незнакомо, всадники-завоеватели, поклоняющиеся небесному богу, без труда подчинили эти народы и навязали им свою патриархальную культуру и религию.

Богиня (известная под многими различными именами) превратилась в покорную супругу богов-завоевателей, а ее атрибуты и качества были переняты (поглощены) или подчинены мужскими божествами. Даже способность рождать или создавать жизнь, являющаяся естественной прерогативой женщины и Богини, была ассимилирована небесными богами, и они стали создавать жизнь силой своего слова и воли или же рожать из головы.

Женщины забыли Великую Богиню, таким образом уподобившись Афине, которая родилась сразу взрослой женщиной из головы Зевса, ничего не помня о своей матери Метиде. Как и Афина, большинство женщин являются дочерями патриархата и признают божественность только Бога-Отца. Женщины (до недавних пор) не помнили о временах, "когда Бог был женщиной". В их памяти не было никаких следов Богини Матери, или Богини – фемининного лица Бога. В последнее десятилетие Метида вновь возвращается в мир, и люди ее вспоминают. Вот как описывается это возрождение в современном женском журнале "Женщины силы" (Women of Power):

Древний духовный голос женщины ныне открыто произносит надолго забытые слова мудрости, становясь активной силой сознательной эволюции мира. ...Этот пробуждающийся голос призывает признать взаимосвязь всего живого; осознать, что все на свете священно и обладает сознанием; вспомнить, что мы священны; полюбить свою душу, тело и чувства; вернуть права женщинам и всем угнетенным народам; добиться мира, справедливости и экологической стабильности во всем мире; заняться развитием духовных сил и экстрасенситивных способностей человека; уважать божественность женщины; с почтением относиться к земле, а также ко всем ее сезонам и циклам, а равно к циклам и периодам человеческой жизни3.

Женская духовность возвращается в нашу культуру, и возобновление этой духовности синхронно совпадает с важными археологическими открытиями, дающими новую информацию о периоде матриархата в истории человечества. Этот долгий мирный период истории, когда люди поклонялись Богине, описан в таких книгах: "Богини и боги старой Европы" Марии Гимбутас; "Когда бог был женщиной" Мерлин Стоун; "Кубок и клинок" Рианы Эслер. Свитки Нага Хаммади, более известные как Гностические Евангелия (о них рассказывает в одноименной книге Элен Пагельс), свидетельствуют, что христианские гностики знали и чтили женский аспект Бога, Софию. Поклонялись Софии и православные христиане. Самый большой ее храм, Агиа София (храм Святой Софии, или Святой Женской Мудрости), возведен в Константинополе (ныне Стамбул). Католики позднее утверждали, что этот храм был посвящен некой малоизвестной деве-великомученице по имени София. Имя Софии в иудейском мистицизме – Щехина. Метида, София и Шехина суть разные имена одной и той же забытой фемининной мудрости, которую мир некогда отверг.

В течение многих столетий фемининная мудрость, какое бы имя она ни носила, оставалась невидимой и была предана забвению. А если ее даже и видели, то не считали мудростью. Например, когда речь заходила о нравственном выборе, считалось, что женщины менее этичны, чем мужчины. Кэрол Каллиган в своей книге "Другой выбор" предполагает, что большинство женщин просто воспринимают этическую ситуацию иначе, чем мужчины, и ценят человека и взаимоотношения выше, чем абстрактные принципы. И такой выбор говорит не о меньшей этичности, но просто о других ценностях и приоритетах. Когда эмоциональные связи ценятся не меньше, чем принципы, сострадание и справедливость могут сосуществовать, взаимно дополняя друг друга. В данном случае Кэрол Каллиган высказала позицию Метиды, проявив при этом достаточно смелости и интеллектуальной последовательности, чтобы вступить в научное сражение, – современная Афина, вспомнившая Метиду.

Возможно, впервые в истории в наше время женщины как группа (ибо исключительные индивидуумы существовали всегда) стали достаточно сильными и мудрыми матерями, чтобы не позволить мужьям поглотить свой ум. Теперь они не съеживаются в нерешительности, когда нужно вслух заявить о своих ценностях, и при необходимости вполне способны защитить собственных сыновей и дочерей.

Сын Метиды как новый архетип

Хотя архетип сына с любящим сердцем издавна присутствует в культуре (Иисус на Западе и Кришна на Востоке), его наличие в культуре никоим образом не изменило базовую структуру патриархата. Зевс, восседающий на вершине горы с молниями в руках, продолжает оставаться руководящим принципом в культуре и сохранит свое положение до тех пор, пока мы думаем, будто превосходство в силе или в вооружении служит залогом нашей безопасности, и считаем, будто изоляция от всего остального мира возможна и желательна.

Долгое время положение Зевса считалось разумным и непоколебимым. Однако мы были свидетелями того, как радиоактивные частицы, выброшенные в атмосферу в результате чернобыльской катастрофы, послужили причиной заражения молока в далекой Голландии; мы знаем, что уничтожение дождевых лесов в Бразилии значительно влияет на атмосферу всей Земли; и мы не сомневаемся, что в случае ядерной воины на планете наступит ядерная зима. Мы все отчетливее ощущаем нашу взаимозависимость и осознаем, что у нас общая планета и общая судьба. Зевс по-прежнему остается главным архетипом власти, – но что будет с Зевсом, когда мы все осознаем, что уже невозможно воспользоваться молнией, не уничтожив всю жизнь на планете?

Глобальное сознание, забота об окружающей среде, возрождение женской духовности, ядерное разоружение – все это свидетельства возрождения Методы как метафоры мудрости, которая опирается на понимание, что мы все связаны друг с другом и с архетипом матери. Ныне настало время культурного перехода – время вспомнить и вернуть Метиду как олицетворение фемининной мудрости, Матери Природы, святой Земли, благословенной Матери-Богини. Одновременно с возвращением Методы в культуру трансформируется и проявление архетипа отца в современных мужчинах.

Новые архетипы и морфические поля

В своей книге "Новая наука жизни: гипотеза формообразующей причинности" (1981) биолог-теоретик Руперт Шелдрейк предложил радикально новую теорию, объясняющую, как обучаются живые существа и как они изменяют форму. Его теория позволяет также объяснить, каким образом может обрести существование новый архетип, – вслед за чем произойдут изменения человеческой природы.

Гипотеза Шелдрейка состоит в следующем: если то или иное поведение повторяется достаточно часто, оно запечатлевается в неком "морфогенетическом (или формообразующем) поле". Это поле (теперь Шелдрейк называет его просто "морфическим") обладает своего рода кумулятивной памятью, хранящей все, что происходило с данным видом в прошлом. Представители каждого вида (речь идет не только о биологических организмах, но также о белковых молекулах, кристаллах и даже атомах) настроены на свое отдельное морфическое поле, которое простирается во времени и пространстве, проявляясь посредством процесса, называемого "морфический резонанс".

Возьмем, например, кристаллы. Согласно теории Шелдрейка, форма и структура кристалла зависят от характеристик соответствующего поля. Более того, в первый раз построить кристалл новой разновидности очень трудно, но с каждым разом это становится все проще в силу влияния морфического поля (или "памяти") каждой предыдущей кристаллизации. "Этот факт прекрасно известен химикам", – отмечает Шелдрейк.

В нашем случае теория Шелдрейка объясняет, каким образом могут произойти фундаментальные (или архетипические) изменения в человеческой психике. На первых порах изменение в поведении или отношениях дается с трудом, но по мере того, как новую модель поведения перенимает все больше отдельных индивидуумов, новым людям становится проще измениться – даже без прямого влияния со стороны окружающих. Согласно теории Шелдрейка, люди посредством морфического резонанса настраиваются на новую модель в морфическом поле и испытывают все более сильное влияние с ее стороны, – это объясняет, почему со временем перемены даются все легче. В какой-то момент число людей, усвоивших новое поведение, достигает критической отметки, и в коллективном бессознательном появляется новый архетип.

Сам Шелдрейк отмечает связь между своими идеями и теорией Юнга:

Предлагаемые мною идеи очень близки теории Юнга о коллективном бессознательном. Главное отличие состоит в том, что теорию Юнга применяют главным образом в отношении человеческого опыта и человеческой коллективной памяти. А я предполагаю, что подобный принцип действует во всей Вселенной, а не только в человеческой психике4.

Сотая обезьянка – современный миф

"Сотая обезьянка" – это название современного мифа. Эта история стала известна и описана лишь пару десятилетий назад, и с тех пор ее рассказывают и пересказывают во всем мире. Миф об обезьянке возник совсем недавно, однако, как и в греческих мифах, повествующих о троянской войне, уже сейчас не совсем ясно, где тут заканчиваются факты и начинаются метафоры. Основой для мифа послужили научные наблюдения за колониями обезьян в Японии. Наиболее известная версия этой истории написана Кеном Кейзом-младшим, и именно ее я вкратце перескажу здесь:

Японские ученые в течение тридцати лет изучали колонии обезьян на ряде отделенных друг от друга островов. Чтобы легче было наблюдать за поведением животных, исследователи регулярно раскладывали для них на берегу моря бататы. Обезьянки выходили из леса на берег, чтобы взять пищу, и были видны как на ладони. Однажды полуторагодовалая обезьянка по имени Имо попробовала перед едой помыть батат в море. Можно догадаться, что клубни, очищенные от земли и песка, есть приятнее, чем грязные; возможно также, они были немного солоноватыми. Имо поделилась своим открытием с товарищами по игре и с матерью. Со временем все больше и больше обезьянок мыли бататы перед едой. Вначале научились друг у друга малыши, малышам стали подражать их родители, а затем и взрослые стали учиться друг у друга. В один прекрасный день ученые обнаружили, что все обезьянки на данном острове моют бататы перед едой.

Это само по себе достаточно любопытно, но самое удивительное другое: после того как изменилось поведение обезьянок в этой колонии, то же самое произошло и на всех остальных островах. Теперь они все мыли бататы – несмотря на то, что обезьянки с разных островов не контактируют друг с другом.

Здесь мы видим подтверждение теории Шелдрейка – данный феномен может объяснить существование морфогенетического поля. "Сотая обезьянка" – это гипотетическая анонимная обезьянка, которая создает эффект лавины: когда она перенимает новую манеру поведения, количество обезьянок, ведущих себя по-новому, достигает критической массы, после чего все обезьянки на всех островах начинают мыть бататы.

Движение Нью Эйдж видит в Сотой Обезьянке аллегорию – символ надежды для людей, которые стремятся изменить себя и спасти планету, но порой сомневаются, могут ли их индивидуальные усилия дать хоть какой-нибудь результат. В частности, миф о Сотой Обезьянке придает смысл упорству людей, борющихся за запрещение ядерного оружия на Земле, – пусть даже результаты их деятельности в течение длительного времени остаются невидимыми. Чтобы появилась "сотая обезьянка", вначале должен возникнуть человеческий аналог самой первой обезьянки Имо и ее друзей... прежде чем разовьется архетип, кто-то должен стать двадцать седьмой, и восемьдесят первой, и девяносто девятой обезьянкой.

Гипотеза Шелдрейка дает нам понимание того, каким образом действия отдельных индивидуумов могут изменить весь вид, – даже если они выполняют эти действия по одиночке и независимо друг от друга. Если сыну Метиды предстоит заменить Зевса в культуре, это произойдет лишь после того, как некое критическое число мужчин (и женщин) начнут ценить любовь выше могущества и станут действовать соответственно. Согласно гипотезе Шелдрейка, чем больше людей будут так себя вести, тем легче им это будет даваться, – пока в один прекрасный день кто-то не станет анонимной сотой обезьянкой.

Пока большинство мужчин и женщин не видят ни потребности, ни возможности что-то сделать для изменения мира. Тех же, кто все-таки прилагают усилия в этом направлении, поскольку просто не могут не делать то, что делают, миф о Сотой Обезьянке очень воодушевляет. Узнавая себя в каком-либо мифе, мы подпитываемся новыми силами. Миф, пробуждающий в нас озарение (когда человек изумленно восклицает "Ага!", ясно увидев свою ситуацию), позволяет нам сохранять верность своим глубинным мотивам, своему подлинному Я.

Помимо того что Сотая Обезьянка воодушевляет людей, испытывающих внутреннее побуждение что-то изменить в мире, она также служит метафорой того, что происходит в индивидуальной психике человека. Во внутреннем мире действие ведет к становлению: если человек снова и снова ведет себя определенным образом, руководствуясь теми или иными принципами и установками, то в конце концов эти принципы становятся неотъемлемой частью его личности.

Сын Метиды как личностный архетип

Персонаж "Звездных войн" Люк Скайуокер верит своему сердцу, которое знает или надеется, что под маской Дарта Вэйдера скрывается любящий отец. Люк понимает, что он не должен, поддавшись отчаянию или страху, стать одним из темных (а в неизбежности такого исхода заверил Дарта Вэйдера Император). В своей смертельной схватке Люк не терял веры в то, что интуиция его не обманывает и в этом страшном человеке скрывается любящий отец. Люк действовал, руководствуясь этой верой, и любящий отец действительно проявился. Как персонажи современной мифологии, Император и Дарт Вэйдер представляют собой современные версии Урана и Кроноса – враждебных отцов, которые боятся и ненавидят своих сыновей. Люк – это сын с любящим сердцем, побеждающий враждебного отца, чтобы освободить любящего.

Знаменитый фильм Стивена Спилберга "Инопланетянин" – еще один современный миф о мальчике, который верит своему сердцу. Здесь снова ситуацию контролируют наделенные властью мужчины, – на этот раз они облачены в халаты предельно рациональных ученых. Невинного и доброго инопланетянина захватили земляне и держат в лаборатории в качестве образца внеземной жизни. В тот момент, когда кажется, что существо уже умерло от одиночества, – так от недостатка человеческих прикосновений и любви умирают оставленные матерями младенцы, – любовь земного мальчика помогает ему вернуться к жизни.

Подобные черты есть и у Фродо, главного персонажа трилогии Дж.Р.Р.Толкиена "Братство кольца". Фродо – хоббит. Хоббиты – это существа с волосатыми ножками ростом приблизительно с девятилетнего мальчика. У хоббитов очень милый нрав, – они верны, доверчивы и уязвимы. Перед Фродо и его друзьями стоит необычайно сложная и важная задача (и они успешно ее выполняют): уничтожить Кольцо Силы, не соблазнившись возможностью воспользоваться им.

В перечисленных фильмах и книгах главные персонажи пережили момент внутренней истины (обрели веру), что и определило исход истории. Каждый мужчина и каждая женщина в патриархальном обществе делают в жизни точно такой же выбор: отождествляем ли мы себя с агрессором, которого символизирует Дарт Вэйдер, или, подобно Люку, пойдем своим путем до конца? Будем ли мы доверять друг другу, видя в товарищах членов братства, или соблазнимся властью, которую дает кольцо? Поверим ли своему сердцу или позволим специалистам убедить нас, что надежды нет? Будем ли мы заботиться только о себе или и о спутниках тоже?

В современных мифах, как и в греческой мифологии, Метида (фемининная мудрость) пока еще отсутствует, но уже появляются "ее" ценности – включающие в себя единение с другими людьми, с землей и со всей жизнью. И по мере того, как мужчины и женщины восстанавливают свою связь с фемининной мудростью (особенно активно это ныне делают женщины), у нас появляется возможность воссоединиться с забытой матерью и обнаружить внутри себя недостающего бога.

У меня сложилось впечатление, что все дети приходят в мир с желанием получить любовь, но, если любви получить не удается, они довольствуются властью и могуществом. Вспоминая о Метиде, мы осознаем, что все это время на самом деле хотели именно любви, а не власти.

На личном уровне, когда мужчиной (или женщиной) руководит архетип власти и могущества, этот человек в любой ситуации делает выбор, направленный на обретение положения в обществе, преумножение власти, улучшение своего имиджа и сохранение контроля над ситуацией. Выбор в пользу власти и могущества совершается не из любви – не из любви к самой власти (то есть речь не идет о стремлении к блаженству); не из любви к соответствующим действиям (речь не идет о стремлении к удовольствию); не из любви к кому-то или к чему-то; даже не из любви к самой любви (тут нет стремления к добру). Осознав, что каждый выбор основан на каком-либо принципе, мы можем принять решение всегда делать выбор, основываясь на любви, – ибо только такой выбор имеет смысл и исполнен истины для нас лично.

Жизнь непрестанно ставит нас перед выбором. Когда мы начинаем сознательно принимать решения, основанные на любви и мудрости, отвергая альтернативы, направленные на усиление своего могущества, труднее всего такой выбор дается в первый раз, и тут требуется большая отвага. С каждым разом такой выбор дается все легче, и наконец то, что прежде казалось трудным, оказывается совершенно естественным. Вот тогда-то любовь и становится руководящим принципом вашей психики.

Я собиралась закончить книгу предыдущим абзацем, но перед тем, как рукопись ушла в набор, вдруг обнаружила, что много думаю об окончаниях вообще и об этом окончании в частности. Тут мне вспомнились строки из стихотворения Т.С.Элиота "Четыре четверти". Я прочувствовала, насколько верны эти слова, и нашла в них успокоение. Возможно, они согреют сердце и вам.

То, что мы называем началом, нередко – конец,
И закончить что-то – значит что-то начать.
Мы начинаем с конца.

С любовью,
Джин Шинода Болен



<<< ОГЛАВЛЕHИЕ >>>
Библиотека Фонда содействия развитию психической культуры (Киев)